Звезды

«Нонна Мордюкова ходила в валенках, которые ей подарила «Комсомолка»

6 июля исполняется пять лет со дня смерти великой актрисы
Этот снимок сделан на последнем дне рождения  Нонны Мордюковой (в центре) 25 ноября 2007-го. Слева направо: сестры великой актрисы Татьяна и Наталья, братья Василий и Геннадий, cестра Людмила

Этот снимок сделан на последнем дне рождения Нонны Мордюковой (в центре) 25 ноября 2007-го. Слева направо: сестры великой актрисы Татьяна и Наталья, братья Василий и Геннадий, cестра Людмила

В эти дни приходят на память эпизоды, о которых при жизни Нонны Викторовны мы не писали. Они тогда казались нам «слишком бытовыми». Мировая кинозвезда! Мордюкова была признана одной из 10 самых выдающихся актрис XX века - по версии редсовета английской энциклопедии «Кто есть кто» («Who is who»). А тут - какие-то валенки...

...Она жила в Крылатском, в панельном доме - квартиру ей «выбил» премьер Виктор Черномырдин. И вот как-то пожаловалась нам «чисто по-соседски» - мы же рядом жили:

- Ноги мерзнут и мерзнут. Первый этаж же. Купили мне валенки - здесь, в Москве. А они ни черта не греют! Что же это за валенки такие? Настоящих, видно, теперь-то не делают...

Мы тут же позвонили родственникам в Оренбургскую область, они сходили на рынок, купили валенки - ручной выделки, из настоящей овечьей шерсти, - с поездом передали их в Москву.

- Ну надо же, как тепло в этих валенках! - Нонна Викторовна радовалась, как ребенок. - Я теперь ни за что в них не замерзну!

Великая актриса носила оренбургские валенки от «Комсомолки» лет пять, до самой смерти. Даже летом! Конечно, на улицу она в них не выходила, только - на болкон и дома, как она говорила, «форсила». Как-то попросила принести их ей в ЦКБ, где лежала на обследовании. Но врачи запретили: «Нонна Викторовна, но у нас же тепло, зачем вам в больнице валенки?»

И оренбургский пуховый платок «Комсомолка» ей тоже дарила. Мордюкова никогда с ним не расставалась.

Она никогда не была обделена любовью зрителей. Но эта любовь была иной природы, нежели истеричное обожание заморских звезд. К ней тянулись люди с интуитивной потребностью делиться своим человеческим теплом, с даром сочувствия, сострадания. Ее очень трогали бесхитростные подарки, которые присылали простые деревенские жители. Будь то связка сушеной рыбы, баночка меда с собственной пасеки или обычный колокольчик.

- Это же от сердца идет! - улыбалась Мордюкова. - Вот что человеку самому нравится, тем он и старается угодить!

Как-то мы заговорили с ней о том, почему ее редко можно увидеть на улице или в магазине?

- Понимаете, как только выйду куда – на бульвар прогуляться или там в магазин за продуктами – сразу начинается «театр у микрофона». Люди подходят, заговаривают, какие-то подарки в руки суют – ну, я ж не могу молча повернуться и бежать! Слово за слово – полмагазина стоит, слушает! На балкон выйдешь подышать – и то идут мимо и шею сворачивают!

Сильная деревенская женщина, закаленная голодом военных и послевоенных лет, нищетой и невзгодами юности, она была чрезвычайно неприхотливым человеком: «Есть – хорошо, а нет – а, ладно, обойдемся!»

Одна из любимых подруг Нонны Викторовны - замечательная актриса Римма Маркова в каком-то интервью заговорила о многих великих артистах, оказавшихся после перестройки в полной нищете и в забвении. Упомянула и о весьма стесненном материальном положении Мордюковой, получавшей мизерную пенсию. Нонна Викторовна так обиделась на подругу, что рассорилась с ней.

- Ну, что она говорит о какой нищете! - возмущалась Мордюкова. - Не шикуем, конечно, но с голоду никто не умирает! На хлеб хватает. Картошка, постное масло – чего еще надо?

И если ей возражали, что ее быт не соответствует статусу звезды мирового масштаба (сравните хотя бы с Элизабет Тейлор!), она пожимала плечами:

- Тейлор - там, а я – здесь. А у нас и народ живет бедно. А я – как народ.

Да, не соответствует... Но унижать себя жалобами и просьбами – ни за что!

Однажды нам позвонила плачущая Наталья Викторовна, сестра Мордюковой:

- Нонне стало плохо, что делать, не знаю. Участковая врач пришла, осмотрела, лекарства назначила. А Нонне все хуже и хуже.

- Так надо же в больницу положить скорее, да в хорошую! В ЦКБ!

- А как? Скорая не повезет, местная поликлиника – тоже. Больница ж закрытая!

- Наталья Викторовна, да позвоните Никите Михалкову – он поможет!

- Ну, что вы, как можно – неудобно уж, я к нему и так в прошлом году обращалась за помощью.

- Ну, давайте позвоним Любови Слиска (в то время вице-спикеру Госдумы. - Авт.). Они очень дружны с Нонной Викторовной.

- Что вы! Неудобно! Она, конечно, хорошая женщина, Нонна любит с ней поболтать по-простецки, гостинцы к праздникам присылает – но она такой государственный человек, как ее отрывать от дел своими просьбами?

- Наталья Викторовна, - возмущались мы, – Какое тут может быть неудобство, когда речь идет о здоровье, а, может быть, и жизни великой актрисы!

- Да не могу я, - отвечала нам сестра Мордюковой. – Нонна сердится, если я докучаю кому-то ее и своими просьбами. Ругать меня будет!

Конечно же, Любови Слиска мы сами позвонили, конечно же, Нонну Викторовну сразу же госпитализировали и подняли на ноги.

Вот такой была эта великая и простая Женщина и Актриса - никакие жизненные обстоятельства не могли поколебать ее гордость и внутреннюю скромность...